Описание
Родион постоянно различался специализированным восприятием опоясывающего мира. Его умение декламировать людей, различать их сокровенные ожидания и предугадывать шаги маньяков активизировало восхищение у друзей и коллег. Всякий раз, иногда он обговаривал следующее преступление, его разбор был так точен и детален, что казалось, словно он сам побывал там, где положено преступления. Но с всяким свежеиспеченным триумфом Родиона в раскрытии правонарушений завязывалась и тревога: мало ли он недалек к тем, кого осуждает? Эта мысль противодействовала ему покоя, подтачивая авторитетность в своем нравственном компасе. Люди, располагающие сходственным даром, ежеминутно останавливаются предметом сомнения причем даже страха. ежели Родион так тонко испытывает маньяков и может напророчить их действия, не представляется ли он лично одним изо них? Таковые раздумывания вызывали моральный конфликт, принуждая его сомневаться в своих мотивах. Он не раз ловил себя для мысли, что его интерес к психологии законопреступников возможно вырастить в кое-что большее, чем просто рвение к справедливости. Возможно, его личные беспросветные желания, углубленно утаенные в подсознании, устремляются выпасть наружу, но даже это стращает его велико всего. В поисках вывода для свои вопросы Родион отталкивается в мир, где границы промежду добросердечном и злом размыты. Он начинает обследовать не исключительно воздействия преступников, однако и свои личные реакции на их поступки. Всякий новоизобретенный инцидент останавливается ему сложно задачей, однако и возможностью зайти в себя. Тут-то ходу он осознает, что представление маньяков не делает его одним из них, а лишь подчеркивает субтильность человечной природы. В конечном итоге, Родион понимает, что настоящая крепость охватывается не в способности предвидеть зло, ну а в мастерстве противодействовать ему, предохраняя при всем при этом свою человечность.
